В календаре современной таджикской государственности 16 ноября занимает особое место. Этот день лишен сугубо персонального юбилея — он привязан к событию фундаментального выбора: принятию президентской присяги 1994 года и решениям исторической XVI сессии Верховного Совета в Арбобе 1992-го. Однако подлинный масштаб этой даты раскрывается лишь тогда, когда мы выходим за рамки привычной протокольной хроники и смотрим на нее через призму тысячелетней историософии.
История таджикского народа — это череда катастроф и парадоксальных возрождений. Когда рушились привычные миры, народ каждый раз находил в себе волю переплавить трагедию в новую субъектность. Первый Ренессанс подарил миру Саманидское государство, где меч Исмоила Сомони и словарный свод Рудаки создали классический новоперсидский канон. Второй Ренессанс, наступивший после опустошительного монгольского слома, персонифицировался в Абдуррахмане Джами, чья духовная высота заставила склониться перед словом даже военную силу кочевых элит. Третий Ренессанс, выстраданный в хаосе крушения эмирата и национально-территориального размежевания 1920-х годов, безальтернативно связан с именем Садриддина Айни, вернувшего нации ее имя и исторический паспорт.
В этой великой смене эпох всегда действовал строгий маятник: дважды возрождалась культура, и дважды — само государство.
К концу XX века этот вековой баланс столкнулся с самым страшным испытанием. На обломках рухнувшего Союза абстрактные философские споры и безответственная площадная риторика за считанные недели превратились в оружие братоубийственной войны. Общество стремительно распадалось по региональным швам, государственные институты парализовало, а само существование Таджикистана на географической карте оказалось под вопросом. Стало ясно: спасти нацию через стихи или академические манифесты больше невозможно — физически сгорала сама жизнь. Наступил час Четвертого выживания.
Четвертый подъем требовал принципиально иного типа лидера — не кабинетного теоретика, а человека железной практической воли, способного принять на себя персональную ответственность в момент, когда прежние элиты дрогнули. Таким лидером стал сорокалетний Эмомали Рахмон.
В ноябре 1992 года во дворце Арбоб прозвучали его ставшие историческими слова: «Я принесу вам мир или погибну на этом пути». Это было не риторическое обещание, а готовность к самопожертвованию в культуре, где верность слову испокон веков измерялась готовностью платить за него жизнью. Личное бесстрашие и отказ от кабинетной дистанции определили весь ход событий: прямые переговоры на линии фронта, рискованные визиты в воюющий Афганистан, готовность смотреть в глаза вооруженному противнику без брони и конвоя.
Высшей точкой этого мужества стало Московское мирное соглашение 27 июня 1997 года. Пойти на включение вчерашних непримиримых оппонентов в государственные структуры ради остановки национального самоубийства — поступок, аналогов которому не знает новейшая история. Это был государственный прагматизм высшей пробы: во имя сохранения целого поступиться узкими интересами победителей.
Однако остановить огонь было лишь половиной задачи. Предстояло сшить разорванное сознание народа, дать ему новый объединяющий миф, способный победить разрушительный провинциализм и местничество. И здесь проявилась глубинная связь Четвертого возрождения с первым.
По инициативе главы государства древнее наследие Саманидов и цивилизационный исток арийской культуры перестали быть достоянием музейных витрин — они были возведены в статус несущей конструкции национального достоинства. Празднование 1100-летия государства Саманидов в 1999 году, возведение монументов Исмоилу Сомони, возвращение обществу фундаментального труда академика Бободжона Гафурова «Таджики» и бессмертного эпоса «Шахнаме» великого Фирдавси, целенаправленно формировали общенациональную гордость, стоявшую выше любых региональных различий. Материальным воплощением этого духа стало преодоление географической изолированности: пробитые сквозь горные хребты тоннели «Анзоб» и «Шахристан», круглогодичные транспортные артерии и колоссальная стройка века — Рогунская ГЭС. Без дорог и света не бывает единого народа; Четвертый Ренессанс получил свое зримое, бетонное и стальное измерение.
День Президента — это не дань официальному протоколу. Это историческое напоминание о рубеже, на котором нация посмотрела в бездну небытия и нашла в себе силы сделать шаг назад. Это свидетельство того, что великая культура не может дышать без надежного государственного каркаса. Спасти этот сосуд, вдохнуть в него порядок и передать будущим поколениям суверенную страну — в этом и заключается миссия лидера, чье имя по праву открыло четвертую главу национального возрождения таджиков.
Спасение государственности от физического распада в 1990-е годы завершило лишь первый, оборонительный акт Четвертого Ренессанса. Но всякий великий исторический подъем — это не разовый триумф, а долгое органическое развитие. Если на начальной фазе четвертого рубежа решалась витальная задача — возвести крепостные стены, отвести оружие от виска нации и сшить разорванное географическое пространство тоннелями и дорогами, — то логика подлинного возрождения требует ответа на следующий вопрос: чем этот спасенный дом будет наполнен?
Здесь кроется ключевой историософский закон: преемственность не есть пассивная консервация достигнутого, это сознательное продолжение восходящей траектории. Главная историческая опасность для восточных цивилизаций всегда заключалась в проклятии разрыва, когда смена эпох или поколений обнуляла накопленный опыт, и общество скатывалось в новый цикл хаоса. Непрерывность Четвертого Ренессанса ломает этот сценарий. Это переход от собирания камней к строительству храма знания, где политическая воля первого лица органично перерастает в беспрецедентную по масштабу стратегию интеллектуального суверенитета.
Внимание, которое Лидер нации уделяет фундаментальной науке, школе и университетам в последние годы, лишено популизма — это холодный государственный расчет человека, понимающего природу глобальных угроз XXI века. Государство, спасенное в окопах, невозможно удержать в будущем без когнитивной брони. В мире, где суверенитет измеряется не столько протяженностью границ, сколько технологической зрелостью, качеством образования и плотностью научной мысли, битва за будущее переместилась из ущелий и с площадей в школьные классы, университетские лаборатории и цифровые центры.
Решения последних лет — от объявления двадцатилетия изучения естественных, точных и математических наук «Двадцатилетие изучения и развития естественнонаучных, точных и математических дисциплин в сфере науки и образования» (2020–2040) и «Государственная программа подготовки высококвалифицированных кадров на 2021–2030 годы» до общенациональных конкурсов «Фуруғи субҳи доноӣ китоб аст» («Книга — рассвет разума») и «Илм — фурӯғи маърифат» — служат зримым подтверждением этой смены парадигмы. В эпоху, когда глобальные цифровые алгоритмы упрощают сознание и формируют клиповое мышление, возвращение культа книги и математического метода становится актом национального сопротивления деградации. В каждую таджикскую семью была передана книга «Тоҷикон» Бободжона Гафурова, но этот шаг преследовал не архаизацию памяти, а создание нерушимой опоры: лишь осознавая, кем ты был у истоков алгебры, медицины и философии, можно смело шагнуть в эру искусственного интеллекта и биотехнологий.
В этом и заключается нерв преемственности. Молодое поколение, рожденное под мирным небом и не знавшее ужаса блокпостов, принимает целостность страны как нечто само собой разумеющееся. Задача продолжающегося Ренессанса не просто передать им готовые институты и ключи от Рогуна, а внутренний огонь созидания. Они должны стать субъектами новой сложности: инженерами, способными управлять сложнейшими гидротехническими каскадами, физиками, учеными-лингвистами, защищающими родное слово в цифровой вселенной, и дипломатами, отстаивающими национальный интерес на глобальных площадках.
Маятник таджикской истории вновь пришел в движение, замыкая великий круг. Начавшись тысячелетие назад с торжества мысли при Саманидах, через испытания словом и мечом, Четвертый Ренессанс подошел к своему зрелому синтезу: несокрушимый государственный каркас, выкованный в огне 1990-х годов Ледером нации Эмомали Рахмоном, сегодня одухотворяется наукой, школой и высокой культурой. Это не смена вех, а прямое исполнение цивилизационного обета: сделать так, чтобы спасенный народ навсегда вышел из тени исторического выживания на свет созидательной мощи.
Джамшед Садуллаев,
Сангин Гулов,
преподователи ТНУ
